На афише написано Сэр Вантес «Донкий Хот». Может раздражить, показаться манерным. Но за 80 минут спектакля поймёте: Крымов создаёт свой метод. Его можно назвать театром действенной живописи, анимацией с живыми актёрами. Дело не в словах. Их тут почти нет. Дело в образах, смешных и трогательных. Спектакль свободный, лёгкий, без претензий — и в то же время невероятно амбициозный. Потому что заново с горьким юмором рассказывает одну из самых знаменитых историй человечества.
Рыцарь печального образа — странная фигура двух метров в шляпе и очках. Чудак — как клеймо и диагноз. Когда звучит этот диагноз (акт медицинского освидетельствования следственного заключённого Ювачёва-Хармса врачами тюремной больницы), вспоминаешь песенку про обэриутов: «Фасон широких шляп их выдал, таких растяп ещё никто не видел…». Донкий Хот — такой неустойчивый растяпа, великан в мире карликов, вертикаль, приемлемая лишь в горизонтали. Сервантес, Гоголь, Хармс. «Донкий Хот»Свидетель и участник. Поэт. Прекрасная болезнь, наконец. Сколько бы его ни спускали в унитаз (есть такая сцена), он рассеется в мире и победит — посмертно. Здесь нет тоски самовыражения срединных натур, актёрской фальши, исступлённой любви к себе. Но есть поиск чего-то существенного, лежащего за пределами театра как моднейшего средства автопиара. Четвёртый спектакль Крымова кристаллизует новый язык, новые смыслы.
«Театр» № 1, 2006 год
Нет, Дон Кихотов давно не убивают. Почти никогда. Их бесчестят. Их разнимают по суставам. Как на сцене у Димы Крымова. Экспертиза. Вивисекция. Чтобы понять, где этот интеллигентский ген «правдоискательства» и «реформаторского бреда». Эти обвинения против Дон Кихотов ламанчских, тарусских, петербургских сформулирует советская карательная психиатрия. Из Дон Кихотов набьют чучела. Их будут рубить топориком. И все равно не поймут механизма.
«Новое время» № 1 2006 год
Спектакли курса Крымова — это очень необычный сплав театра художника с жанром пантомимы. Необычен он тем, что в театре художника, вообще говоря, присутствие самого творца вовсе не предусмотрено. Здесь все иначе — студенты курса на глазах зрителя создают декорации к спектаклю и одновременно участвуют в нем как актеры-мимы. На сцену выходят персонажи в длинных пальто, этакая сероватая будничная толпа, и вдруг, после того как они расстегивают одну за другой пуговицы, оказывается, что вместо подкладки у них — яркие и праздничные испанские платья и строгие, элегантные камзолы. Тут же появляются белоснежные листы, на которых черной краской набрасывается холмистый пейзаж с домиками. В руках оказываются счеты (кивок в сторону колонизаторской Испании времен Возрождения), подражающие звуку кастаньет. Минута — и эти же счеты оказываются пришпиленными к нарисованным домикам, образуя пейзаж с вращающимися мельницами, на фоне которых появляется Дульцинея с распахнутым зонтиком.
В спектакле Крымова нет этой обратной стороны. «Механизмы» поддаются тем, кто при достаточном простодушии умеет видеть вместо одного-единственного, описанного в инструкции, способа применения — десятки, руководствуясь исключительно воображением и остротой ума. Это абсолютная гармония, которую в спектакле пытаются физически нарушить. В «Донком Хоте» главного героя — рыцаря печального образа — убивают три раза. Один раз препарируют, расчленяют на части — короче говоря, всячески усугубляют и без того неловкое положение. Эти сцены составляют основу действия, их постановочная изобретательность восхищает (чего стоит хотя бы эпизод с тенями, когда из головы рыцаря хирурги достают то лошадь, то книгу, а то и синьорину), но поначалу как-то не очень понимаешь, зачем нужны подобные экстремальные жесты. Но речь ведь идет, в конце концов, не об Обломове, а о Дон-Кихоте — герое, чьи отношения с предметами далеки от гармонии. Искусственные приемы здесь просто обостряют драматические ситуации, делают их более конфликтными и резкими.
сайт Полит.ру 21 декабря 2005
За белой занавеской огромный скелет с острой бородкой распилят на части, из черепа достанут и выбросят на помойку книжки, картонную мельницу, фигурки Дульсинеи и Росинанта. Одна из карлиц вытащит потом из нарисованного на фанерке унитаза бумажные обрывки и сложит из них слова. Слова легко узнать, они из гоголевских «Записок сумасшедшего». Тоже ведь чудак был, в Испании себя воображал. Меж тем длиннющее это чудовище опять возникло, сигаретку курит и медицинское заключение о себе читает: в быту неадекватен, к физическому труду непригоден, а вот к этапу вполне готов. Примерно так звучит акт медицинского освидетельствования заключенного Ювачева-Хармса Даниила Ивановича. Известно, не выжил и он. А все же тень этого безумного создания летает по миру (сложили из фанерных частей фигуру, и понеслось), бьется о стены и окна и всякий раз оказывается рядом с теми, кто хоть как-то выделяется из своего окружения. И мы разглядываем слайды, где двухэтажный человечище в нелепых очках высится рядом с Мейерхольдом, Маяковским и Шостаковичем, с «Битлз» и принцессой Дианой.
Финал, однако, грустный получился. Огромную тряпичную куклу положили прямо перед публикой и зачитали завещание этого Донкого Хота из книги Сервантеса. Он, видите ли, устал быть не таким, как все, решил стать нормальным. Карлики, сделавшие свое дело, покрыли куклу черными пальто, встали с колен и даже очки на себя нацепили. Вот только ростом они все равно не вышли.
«Итоги» зо января 2006
В уникальном театре художника сочетание цветов на сцене или графичность линий гораздо важнее литературного текста. В прошлогодних «Недосказках» студенты рисовали прямо на собственных телах. Здесь они выходят на сцену в черных пальто и шляпах, которые в мгновение ока превращаются в наряды карликов Веласкеса, опилки, высыпанные из карманов, — в землю Испании, а маленькие счеты в руках — в гремящие кастаньеты. Иногда здесь произносят фразы из романа Сервантеса или «Записок сумасшедшего» Гоголя, но все понятно и без слов: Дон Кихот — это, конечно, художник, творец. Карлики убивают и хоронят его снова и снова. Проводят вскрытие в анатомическом театре, устраивают торжественное погребение, а он — возрождается. И вновь выбирает себе в подруги крошку Дульсинею, которая от его внимания расцветает и так танцует фламенко в юбке из цветных лоскутков, что карлики падают на колени. И хочется верить, что в классическом поединке художника и толпы победа все-таки остается за первым. Что бы ни подсказывала жизнь.
журнал «Ваш Досуг»11 ноября 2005
В спектакле заняты как студенты-сценографы, так и молодые актёры (выпускники Валерия Гаркалина: Анна Синякина, Максим Маминов, Сергей Мелконян, Михаил Уманец, а также выпускница Щукинского училища Наталья Горчакова и студент ГИТИСа Александр Лиманов). р
Спектакль «Донкий Хот» получил «Гран При» на VII Международном фестивале «Радуга» в Санкт-Петербурге в 2006 году (номинация — «Лучший спектакль»), а так же специальный приз критиков. За этот спектакль Крымову в 2006 году вручена премия Станиславского в номинации «Новация». Является номинантом золотой маски 2007, в номинации «Спектакль-новация».
Спектакль выезжал на гастроли в Лондон, Санткт-Петербург, Таллин, США (Нью-Йорк, Гамильтон).
Апрель, 11 (пт.), 13 (вс.), 5-я студия, Поварская, 20, начало в 20:00.