Мы еще раскаемся в том, что не нашли ему здания и денег, что в театральной Москве конца XX века и в начале XXI были театры Любимова, Захарова, Райкина, Беляковича, Фоменко и не было театра Димы Крымова, что он должен куда-то (то к Станиславскому, то к Васильеву) подселять, как в коммуналку, обитателей созданного им макрокосма.
Крымов — очень русский режиссер, его герои прошли через чеховскую культуру рыданий, страданий, «зубной боли» в сердце, неизбывной тоски и заламывания рук. «Обливаться слезами» над вымыслом — это наше, российское. Человеческое, слишком человеческое. Спектакль Крымова — это ключ к Шекспиру.
«Новое время» 20 февраля 2005
Крымов вновь переводит шекспировский эпос в регистр частной истории. Но зачем для этого нужны именно Лир или Гамлет? Из-за их всемирности. Из-за того, что наведённая на свет этих гигантских линз частная история загорается на ходу и превращается в новую притчу.
Даже очевидные несовершенства шекспировских спектаклей Крымова, их принципиальная скромность ближе к ускользающей театральной сути, чем иные общепризнанные «совершенства». В изнаночной простоте ре?шения проступает то нечто опасно-прописное, то пленительное.
«Театр» № 1, 2006
Дмитрий Крымов в «Школе драматического искусства» по-своему пересказал историю Шекспира. Свою историю о короле Лире Крымов назвал «Три сестры», а сюжет образовал из фрагментов шекспировских текстов — «Короля Лира», «Бесплодных усилий любви» и сонетов. С классическим текстом он расправился радикально. На роль Шута, который у лировых дочек — и за мамку, и за няньку, он пригласил американца Адриана Джурджиа. Да и кто из русских артистов согласился бы на такие страшные экзекуции: миленькие девчушки, избалованные двумя стариками, вместо колодок (в них, помнится, в шекспировской пьесе заковывали Кента) заворачивают тело Шута в прозрачный скотч. Завернуть — дело нехитрое, отдирать больно, особенно там, где лицо.
Михаил Янушкевич играет Лира, вроде бы и не играя. Ходит такой долговязый, улыбается нежно и горько. А потом понимаешь, почему именно этот актер понадобился Крымову. Он скажет что-нибудь про девочек, так жестоко расправившихся с его отцовской любовью, а у вас в ушах звучит тихий гул эфросовской речи.
Крымов свое сыновство не скрывает и из него черпает темы для театра. Его спектакль горько, откровенно настоян на сюжетах прошлой жизни, выхватывая там мимолетные воспоминания и чувства, незатейливо и непредсказуемо располагая их в живой, пульсирующей, исполненной сантиментов театральной ткани. На театральный спектакль это зрелище похоже мало. Так, скорее — перформанс. Только такой, в котором отпечатаны жизнь и судьба.
Наивные, ручной выделки, театральные фантазии Крымова в театре «Школа драматического искусства» на Поварской — всего лишь лирический дневник, где автор не стесняется открыться всем своим существом. Он не похож на товары из супермаркета: не концепт, но интонация удерживает ваше внимание два часа, иногда заставляя скучать, иногда — обжигая горячей волной собственных воспоминаний. Ностальгия и боль творят этот интимный дневник, и вместе с детскими воспоминаниями в нем записаны тайны, кажется, навсегда ушедшие с папиной тенью, — тайны открытого, тонкого, полного эмоций и душевной боли театра.
«Российская газета» 2 февраля 2005
Там, где тема режиссера совпадает с текстом Шекспира, спектакль приобретает глубину и силу. Там, где шекспировский текст не хочет подчиняться трактовке, действие буксует и напряжение падает. Но в лучших моментах спектакля звучит эта сосущая боль обманутой любви, сводящая с ума, лишающая силы. Полубезумный старик бредет с целлофановыми мешками, подбирая с полу всякую дрянь и бормоча о жестоких дочках. Потом садится у резинового бассейна, раскладывает дочкины платья, а потом падает лицом в воду и затихает. Тонкие девичьи голоса вопрошают: «Что с папой? Он дышит? Он жив???» И только Шут баюкает своего Короля. Домашняя разборка заканчивается сумасшествием и смертью. И уже ничего не поправить.
«Новые известия» 26 января 2005
В отличии от «Недосказок» в спектакле заняты профессиональные актёры (Михаил Янушкевич, Альберт Филозов, Анна Синякина, Наталья Горчакова, Алина Сергеева)
Михаил Янушкевич за исполнение роли Короля Лира получил в 2005 году приз газеты «Московский Комсомолец» в номинации «Лучшая мужская роль». Первым исполнителем роли Шута был американский актёр и режиссёр Адриан Джурджиа.
Спектакль учавствовал в Шекспировском фестивале в Гданьске (Польша) в 2005 году.
Спектакль пока не идёт.